Неточные совпадения
Итак, одно желание пользы заставило меня напечатать отрывки из журнала, доставшегося мне случайно. Хотя я переменил все собственные имена, но те, о которых в нем говорится, вероятно себя узнают, и, может быть, они
найдут оправдания поступкам, в которых до сей поры обвиняли человека, уже не имеющего отныне ничего общего с здешним
миром: мы почти всегда извиняем то, что понимаем.
А у меня к тебе влеченье, род недуга,
Любовь какая-то и страсть,
Готов я душу прозакласть,
Что в
мире не
найдешь себе такого друга,
Такого верного, ей-ей...
Если Ольге приходилось иногда раздумываться над Обломовым, над своей любовью к нему, если от этой любви оставалось праздное время и праздное место в сердце, если вопросы ее не все
находили полный и всегда готовый ответ в его голове и воля его молчала на призыв ее воли, и на ее бодрость и трепетанье жизни он отвечал только неподвижно-страстным взглядом, — она впадала в тягостную задумчивость: что-то холодное, как змея, вползало в сердце, отрезвляло ее от мечты, и теплый, сказочный
мир любви превращался в какой-то осенний день, когда все предметы кажутся в сером цвете.
— Нет, не оставлю! Ты меня не хотел знать, ты неблагодарный! Я пристроил тебя здесь,
нашел женщину-клад. Покой, удобство всякое — все доставил тебе, облагодетельствовал кругом, а ты и рыло отворотил. Благодетеля
нашел: немца! На аренду имение взял; вот погоди: он тебя облупит, еще акций надает. Уж пустит по
миру, помяни мое слово! Дурак, говорю тебе, да мало дурак, еще и скот вдобавок, неблагодарный!
Если в них
найдешь спокойствие и
мир, тогда сказать можешь воистину: се блаженны.
Она
нашла это утешение в том, что ей, благодаря этому знакомству, открылся совершенно новый
мир, не имеющий ничего общего с её прошедшим,
мир возвышенный, прекрасный, с высоты которого можно было спокойно смотреть на это прошедшее.
Если к правде святой
Мир дорогу
найти не сумеет — хо, — хо!
Игрою и ремеслом
находил Клим и суждения о будущем Великого сибирского пути, о выходе России на берега океана, о политике Европы в Китае, об успехах социализма в Германии и вообще о жизни
мира.
— В
мире идей необходимо различать тех субъектов, которые ищут, и тех, которые прячутся. Для первых необходимо
найти верный путь к истине, куда бы он ни вел, хоть в пропасть, к уничтожению искателя. Вторые желают только скрыть себя, свой страх пред жизнью, свое непонимание ее тайн, спрятаться в удобной идее. Толстовец — комический тип, но он весьма законченно дает представление о людях, которые прячутся.
«Большинство людей — только части целого, как на картинах Иеронима Босха. Обломки
мира, разрушенного фантазией художника», — подумал Самгин и вздохнул, чувствуя, что
нашел нечто, чем объяснялось его отношение к людям. Затем он поискал: где его симпатии? И — усмехнулся, когда
нашел...
Но, не слушая или не слыша возражений, толстовец искусно — как
находил Клим — изображал жуткую картину: безграничная, безмолвная тьма, в ней, золотыми червячками, дрожат, извиваются Млечные Пути, возникают и исчезают
миры.
— Тоже не будет толку. Мужики закона не понимают, привыкли беззаконно жить. И напрасно Ногайцев беспокоил вас, ей-богу, напрасно! Сами судите, что значит — мириться? Это значит — продажа интереса. Вы, Клим Иванович, препоручите это дело мне да куму, мы
найдем средство
мира.
«Дмитрий
нашел ‹смысл› в политике, в большевизме. Это — можно понять как последнее прибежище для людей его типа — бездарных людей. Для неудачников. Обилие неудачников — характерно для русской интеллигенции. Она всегда смотрела на себя как на средство, никто не учил ее быть самоцелью, смотреть на себя как на ценнейшее явление
мира».
Он продолжал шагать и через полчаса сидел у себя в гостинице, разбирая бумаги в портфеле Варвары.
Нашел вексель Дронова на пятьсот рублей, ключ от сейфа, проект договора с финской фабрикой о поставке бумаги, газетные вырезки с рецензиями о каких-то книгах, заметки Варвары. Потом спустился в ресторан, поужинал и, возвратясь к себе, разделся, лег в постель с книгой Мережковского «Не
мир, но меч».
Видно, уж так заведено в
мире, что на Волге и Урале не купишь на рынках хорошей икры; в Эперне не удастся выпить бутылки хорошего шампанского, а в Торжке не
найдешь теперь и знаменитых пожарских котлет: их лучше делают в Петербурге.
Кто-то искал счастья по всему
миру и
нашел же его, воротясь, у своего изголовья.
Таким-то образом, как только черт спрятал в карман свой месяц, вдруг по всему
миру сделалось так темно, что не всякий бы
нашел дорогу к шинку, не только к дьяку.
Русский народ не захотел выполнить своей миссии в
мире, не
нашел в себе сил для ее выполнения, совершил внутреннее предательство.
И вот ей не к кому обратиться! Она на груди этих трех людей
нашла защиту от своего отчаяния, продолжает
находить мало-помалу потерянную уверенность в себе, чувствует возвращающийся в душу
мир.
«А! вот и пробный камень. Это сама бабушкина „судьба“ вмешалась в дело и требует жертвы, подвига — и я его совершу. Через три дня видеть ее опять здесь… О, какая нега! Какое солнце взойдет над Малиновкой! Нет, убегу! Чего мне это стоит, никто не знает! И ужели не
найду награды, потерянного
мира? Скорей, скорей прочь…» — сказал он решительно и кликнул Егора, приказав принести чемодан.
— Да, царь и ученый: ты знаешь, что прежде в центре
мира полагали землю, и все обращалось вокруг нее, потом Галилей, Коперник —
нашли, что все обращается вокруг солнца, а теперь открыли, что и солнце обращается вокруг другого солнца. Проходили века — и явления физического
мира поддавались всякой из этих теорий. Так и жизнь: подводили ее под фатум, потом под разум, под случай — подходит ко всему. У бабушки есть какой-то домовой…
Окончательно испорченный
мир был бы достоин уничтожения и, конечно, сам в себе
нашел бы семена смерти и разрушения.
Искание шедевра [Выражение, возможно, навеянное названиями двух «философских этюдов» Бальзака: «Неведомый шедевр» и «Поиски абсолюта» (М., 1966).], при невозможности
найти его, пламенные объятия, старающиеся удержать всегда ускользающую тень, подавленность и род разочарования, подстерегающего творческий акт, что же все это означает, как не то, что человеческому духу не под силу создание собственного
мира, чем только и могла бы быть утолена эта титаническая жажда.
И, однако, это отнюдь не значит, чтобы вера была совершенно индифферентна к этой необоснованности своей: она одушевляется надеждой стать знанием,
найти для себя достаточные основания [Так, пришествие на землю Спасителя
мира было предметом веры для ветхозаветного человечества, но вот как о нем говорит новозаветный служитель Слова: «о том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни (ибо жизнь явилась, и мы видели и свидетельствуем, и возвещаем вам сию вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам), о том, что мы видели и слышали, возвещаем вам» (1 поел. св. Иоанна. 1:1–3).].
В нем можно
найти и орлиность, и львиность, и другие душевные качества, образующие основу животного
мира, этого спектра, на который может быть разложен белый цвет человечества.
Соединить же правду того и другого,
Найти не «синтез», но жизненное единство, в живом опыте познать Бога в
мире, а
мир в Боге — это предельная задача религиозного сознания, поставленная его историей.
Поэтому пустого, бескачественного «места», каким является материя для греческого идеализма, в
мире нельзя уже
найти.
Зачем и почему происходит эта эманация
мира из единого Ничто, на это не может быть ответа, и не
находим его мы и в учении Плотина:
мир происходит потому, что вода не может не изливаться из переполненного сосуда, а созревший плод не отваливаться от ветки, но в то же время
мир является у Плотина местом для исправления и вразумления душ, отяжелевающих и испадающих из лона абсолютного.
И в буддизме ничто есть 1) абсолютное основание
мира, именно положительная причина полагающей
мир иллюзии, 2) абсолютное существо (хотя и ничто), которое лежит в основе феноменального
мира, 3) абсолютная цель
мира, к которой стремится мировой процесс и в котором он
находит абсолютное искупление и 4) носитель и источник религиозно-нравственного миропорядка, который представляет единственно истинное и постоянное в иллюзии и лишь который делает иллюзорный мировой процесс действительным процессом спасения.
«Когда Бог хотел сотворить человека, Закон сказал Ему: «если Ты сотворишь человека и он кончит грехопадением, как
найдет он силу переносить кару, которую Ты ему назначишь?» Святой, да будет Он благословен, отвечает ему: «Я создал покаяние раньше создания
мира».
Истинную же сущность религии образует не это и не какое-либо иное понятие, а лишь непосредственное сознание Божества, как мы
находим Божество одинаково и в нас самих и в
мире.
«Высшие
миры», которых достигать учит «духовное знание», строго говоря, есть наш же собственный
мир, воспринимаемый лишь более широко и глубоко; и как бы далеко ни пошли мы в таком познании, как бы высоко ни поднялись по лестнице «посвящений», все же оно остается в пределах нашего
мира, ему имманентно [Эта мысль
находит ясное выражение в книге Эмиля Метнера.
Как все животное, человек мог и должен был в себе
найти идеи или имена всех животных и тем познать себя как живое средоточие животного
мира, печальника всего живого.
Сотворение
мира было уже в самом основании жертвенным актом Божественной любви, вольным самоистощанием или самоуничижением Божества, Его «кенозисом», который
находит оправдание лишь в себе самом, в блаженстве жертвующей любви.
Не любит романский
мир свободы, он любит только домогаться ее; силы на освобождение он иногда
находит, на свободу — никогда. Не печально ли видеть таких людей, как Огюст Конт, как Прудон, которые последним словом ставят: один — какую-то мандаринскую иерархию, другой — свою каторжную семью и апотеозу бесчеловечного pereat mundus — fiat justicia! [пусть погибнет
мир, но да свершится правосудие! (лат.)]
Осиротевшая мать совершенно предалась мистицизму; она
нашла спасение от тоски в
мире таинственных примирений, она была обманута лестью религии — человеческому сердцу.
Мужики презирали его и всю его семью; они даже раз жаловались на него
миром Сенатору и моему отцу, которые просили митрополита взойти в разбор. Крестьяне обвиняли его в очень больших запросах денег за требы, в том, что он не хоронил более трех дней без платы вперед, а венчать вовсе отказывался. Митрополит или консистория
нашли просьбу крестьян справедливой и послали отца Иоанна на два или на три месяца толочь воду. Поп возвратился после архипастырского исправления не только вдвое пьяницей, но и вором.
Довольно мучились мы в этом тяжелом, смутном нравственном состоянии, не понятые народом, побитые правительством, — пора отдохнуть, пора свести
мир в свою душу, прислониться к чему-нибудь… это почти значило «пора умереть», и Чаадаев думал
найти обещанный всем страждущим и обремененным покой в католической церкви.
Я
нашел в библиотеке отца «Критику чистого разума» Канта и «Философию духа» Гегеля (третья часть «Энциклопедии»), Все это способствовало образованию во мне своего субъективного
мира, который я противополагал
миру объективному.
Но я затрудняюсь выразить всю напряженность своего чувства «я» и своего
мира в этом «я», не
нахожу для этого слов.
Герцен ушел из рабства николаевской России в свободу западного
мира и не
нашел там настоящей свободы.
Меня интересовал этот
мир, я искренно хотел более проникнуть в тайну православия и надеялся
найти там большую серьезность, чем в петербургских литературных кругах.
Но основные толстовские мотивы и идеи можно уже
найти в ранней повести «Казаки», в «Войне и
мире» и «Анне Карениной».
И ловко я все устроил, так ловко, что, кажется, никакие бы следователи в
мире не
нашли концов.
— Э, дела
найдем!.. Во-первых, мы можем предоставить вам некоторые подряды, а потом… Вы знаете, что дом Харитона Артемьича на жену, — ну, она передаст его вам: вот ценз. Вы на соответствующую сумму выдадите Анфусе Гавриловне векселей и дом… Кроме того, у вас уже сейчас в коммерческом
мире есть свое имя, как дельного человека, а это большой ход. Вас знают и в Заполье и в трех уездах… О, известность — тоже капитал!
Голодные, очевидно, плохо рассуждали и плелись на заводы в надежде
найти какой-нибудь заработок. Большинство — мужики, за которыми по деревням оставались голодавшие семьи. По пословице, голод в
мир гнал.
Все из книг узнал и все воочию видел Герасим, обо всем горячий искатель истины сто раз передумал, а правой спасительной веры так-таки и не
нашел. Везде заблужденье, всюду антихрист… И запала ему на душу тяжелая дума: «Нет, видно, больше истинной веры, все, видно, растлено прелестью врага Божия. Покинул свой
мир Господь вседержитель, предал его во власть сатаны…» И в душевном отчаянье, в злобе и ненависти покинул он странство…
Болезненно отозвалась на ней монастырская жизнь. Дымом разлетелись мечты о созерцательной жизни в тихом пристанище, как искры угасли тщетные надежды на душевный покой и бесстрастие. Стала она приглядываться к мирскому, и
мир показался ей вовсе не таким греховным, как прежде она думала; Катенька много
нашла в нем хорошего… «Подобает всем сим быти», — говорил жене Степан Алексеич, и Катеньку оставили в покое… И тогда
мир обольстил ее душу и принес ей большие сердечные тревоги и страданья.
Говаривала она вот Вареньке и Катеньке Кисловой, что в нашем доме
нашла она невозмутимый покой и радость, что долговременные искания правды достигнуты ею, что теперь она совершенно спокойна душой, не видя ни обманов, ни прельщений, обуревающих суетный
мир.
Бывало, говаривала она и сестрице Машеньке и Вареньке,
находило на нее забытье, дух отрешался от
мира, и не раз доходила она даже до ясновиденья.